Звезда-трансформер: первая выставка Аджайе в Москве

Архитектурный обозреватель Archi.ru Нина Фролова — о том, как Дэвид Аджайе приходит на смену Рему Колхасу и Норману Фостеру.

Дэвид Аджайе / фото: adjaye.com

В Музее современного искусства «Гараж» открывается выставка британского архитектора Дэвида Аджайе. Её стоит увидеть, чтобы понять: современную архитектуру определяет уже новое поколение архитектурных звёзд.

Выставка «Дэвид Аджайе: Форма, масса, материал» включает в себя подробный рассказ о более чем 20 сооружениях авторства английского архитектора, а её дизайн разработан в его бюро. С одной стороны, это первая персональная выставка архитектора, не художника, в стенах «Гаража». Причём архитектора актуального, с оригинальным почерком, а также — первой интернациональной звезды, кто реализовал в России крупный проект: речь о Московской школе управления «Сколково». Но с другой — российскую публику сложно удивить такими событиями: выставки международной архитектуры проходят здесь не так редко. Однако именно на экспозицию Аджайе зрителям стоит обратить внимание, чтобы понять, кто будет определять происходящее на мировой архитектурной сцене в ближайшие десятилетия.

Особняк Юэна Макгрегора, Лондон, 2000 год / фото: adjaye.com
The Dirty House — частный дом, Лондон, 2002 год / фото: Artur Salisz / Flickr.com
Особняк Юэна Макгрегора, Лондон, 2000 год / фото: adjaye.com

Дэвид Аджайе в свои пятьдесят построил немало: дома разного рода знаменитостей — от особняка Юэна Макгрегора в Лондоне до виллы бывшего генсека ООН Кофи Аннана на океанском побережье в Гане; новаторские библиотеки Idea Stores и культурные центры в британской столице; доступное жильё в Нью-Йорке и Смитсоновский национальный музей афроамериканской истории и культуры в самом центре Вашингтона, на бульваре Молл. Однако важность его творчества и личности не в раннем для архитектора большом успехе, подтверждённом в начале этого года рыцарским званием и включением в список 100 самых влиятельных людей по версии журнала Time — где он оказался единственным представителем архитектурной профессии. Скорее, стоит обратить внимание на то, как он работает и как формирует свой имидж.

Национальный музей афроамериканской истории и культуры (NMAAHC). Вашингтон, 2016 год / фото: adjaye.com
Национальный музей афроамериканской истории и культуры / фото: adjaye.com
Библиотека Idea Store. Лондон, 2005 год / фото: adjaye.com
Библиотека Idea Store. Лондон, 2005 год / фото: Vostock-Photo
Библиотека Idea Store. Лондон, 2005 год / фото: Vostock-Photo
Национальный музей афроамериканской истории и культуры (NMAAHC). Вашингтон, 2016 год / фото: adjaye.com

Первый крупный заказ был завершён в 2010 году, это была школа «Сколково». Однако к тому моменту Аджайе уже был широко известен, причём не только как архитектор, но и как медийная персона. Этому поспособствовало то, что его первыми заказчиками были молодые, но уже известные представители лондонской богемы — художники Крис Офили, Джейк Чапмен, Тим Нобл и Сью Уэбстер (для них Аджайе построил в Шордиче знаменитый Dirty House с чёрными фасадами), актёр Юэн Макгрегор, модельер Александр Маккуин (его дом, впрочем, так и остался на бумаге). Когда Аджайе спрашивают, как он заполучил таких клиентов, он как будто бесхитростно отвечает: «Это были люди, с которыми я тогда общался». Действительно, с тем же Офили он познакомился во время учёбы в Королевском колледже искусств, но даже историю про получение Аджайе заказа на дом-мастерскую художника они рассказывают по-разному. По словам архитектора, Офили, случайно встретившись с ним на улице, предложил ему работу — а не Аджайе художнику свои услуги, как говорит Офили. Если послушать Аджайе, его успех очевиден и неизбежен, а неприятности всегда превращаются в победы, как было с Elektra House, построенным для художников Джорджо Садотти и Элизабет Райт. Тогда глухой тёмно-коричневый фасад не соответствовал строительным нормам, и местный совет постановил снести дом. Аджайе возражал, дело передали в суд, и архитектор обратился за поддержкой к Ричарду Роджерсу — виднейшему британскому зодчему, одному из создателей стиля хай-тек и члену Палаты лордов. Письмо Роджерса произвело нужное впечатление на главу совета, дом остался на прежнем месте, а преемник этого главы предложил Аджайе заказ: спроектировать новые районные библиотеки — Idea Stores, которые должны были ответить на кризис традиционных носителей информации широкой функциональной программой, открытостью и привлекательностью для всех групп населения. Точно так же архитектор рассказывает о своей победе в конкурсе на проект школы «Сколково»: он думал, что заказчики будут крайне консервативны, а они оказались невероятно смелы и предпочли другим его очень оригинальный проект, вдохновлённый, помимо прочего, архитектонами Малевича и устройством средневекового монастыря.

Школа управления «Сколково». Москва, 2010 / фото: adjaye.com
Школа управления «Сколково». Москва, 2010 / фото: adjaye.com
Школа управления «Сколково». Москва, 2010 / фото: Vostock-Photo
Школа управления «Сколково». Москва, 2010 / фото: Vostock-Photo
Школа управления «Сколково». Москва, 2010 / фото: Vostock-Photo
Школа управления «Сколково». Москва, 2010 / фото: adjaye.com

Как обстояло дело на самом деле, мы вряд ли узнаем, но в устах Дэвида Аджайе его путь к славе выглядит очень логичным, а сам он неизменно производит большое впечатление своим обликом, манерой говорить и держаться, более подходящими для успешного политика или крупного бизнесмена, а не представителя творческой профессии. Он явно следит за своим имиджем и готов подогревать свою известность разными способами: как продуманно выбирая клиентов, так и участвуя в совсем далёких от архитектуры глянцевых проектах. К примеру, он был лицом марки мужской одежды Dunhill. Помогает и регулярное сотрудничество с известными художниками и арт-критиками, такими как Олафур Элиассон или Окуи Энвезор, который как куратор Венецианской арт-биеннале 2015 года поручил Аджайе дизайн выставочных пространств Арсенала, а также стоял у истоков открывающейся в «Гараже» выставки (первый раз она была показана в 2015-м в возглавляемом Энвезором Доме искусства в Мюнхене).

Carriage House. Частный дом, Нью-Йорк, 2010 год / фото: adjaye.com
Montauk House. Частный дом, Нью-Йорк, 2008 / фото: adjaye.com
Pitch Black. Частный дом. Нью-Йорк, 2006 год / фото: adjaye.com
Sugar Hill. Массовое жилье. Нью-Йорк, 2015 / фото: Archdaily
Carriage House. Частный дом, Нью-Йорк, 2010 год / фото: adjaye.com

Продуманная работа с прессой и публикой в целом, не говоря уже о заказчиках, которые как один высоко оценивают умение Аджайе убеждать, — а ведь речь часто идёт о смелых, необычных и даже неоднозначных проектах — отличает всё новое поколение архитектурных звёзд. Вопреки заявлениям экспертов, звёздная система пережила кризис конца 2000-х, и её главные действующие лица, отмеченные всеми возможными премиями, пока на своих местах, однако им на смену приходят новые герои, играющие по правилам XXI века. Конечно, и Колхас, и Фостер, каждый по-своему — мастера пиара и обработки клиентов, однако образа водружённого на пьедестал гуру им не избежать, тем более что он поддерживается всё новыми книгами и документальными фильмами с чёткой интонацией восхищения (достаточно вспомнить недавно вышедшего «Рема», снятого об основателе OMA его сыном Томасом Колхасом). А про новых звёзд, динамичных, обаятельных, готовых заигрывать с журналистами, клиентами, общественностью, подчёркивающих свою «близость народу», даже фильмы снимают другие (скажем, про коллегу Аджайе по этой когорте Бьярке Ингельса — BIG Time, где не обходят вниманием сложности его жизни, включая недавнюю черепно-мозговую травму). Эти архитекторы — герои телеэкранов и соцсетей, их имена не сходят со страниц профессиональной и глянцевой прессы. В зависимости от нужд текущего момента они поворачиваются то одним, то другим боком, демонстрируя достойную трансформера многогранность. Аджайе то говорит о работе над статусными проектами с ещё более статусными заказчиками; то вспоминает, что решил стать архитектором и менять жизнь нуждающихся к лучшему, увидев неудобный и неуютный лондонский «центр пребывания», куда возили его парализованного в результате тяжёлой болезни брата; то заявляет о своей космополитичности и о том, что история наводит на него скуку; то рассказывает, как открывает миру архитектуру африканских столиц и исследует оставшиеся в Гане следы работорговли, проектируя там музей рабства. Говоря о последнем, стоит вспомнить, что архитектор — сын ганезийского дипломата. Ребёнком он провёл на родном континенте не так много времени, однако уже в зрелом возрасте занялся изучением и публикацией его архитектуры, а также постоянно опирается на его культуру и искусство в своих работах. В 2012 году на официальном обеде в Белом доме в честь британского премьера Дэвида Кэмерона Аджайе сидел за столом Барака Обамы, затем общался с ним на открытии своего музея афроамериканской истории в Вашингтоне и так превратился в глазах прессы в «любимого архитектора» этого президента. Поэтому ему прочили проект библиотеки Обамы, традиционного для любого уходящего главы США сооружения, ещё до объявления конкурса: выиграл его не Аджайе, но вряд ли это повредило его имиджу. Аджайе считает, что для успеха в профессии надо быть «шоуменом»: иначе не убедить заказчиков, не пройти согласование проекта. Судя по всему, в будущем мировой архитектуры — независимо от конкретных проектных решений — будет немало такого «шоу».


Текст: Нина Фролова