​Константин Гурджиев: «Каждый может стать акционером своего города»

Взгляд российского финансиста и макроэкономиста, живущего в Ирландии, на Москву.

Фото: Ben McCarthy / benricemccarthy.com

Константин Гурджиев — профессор кафедры финансов Тринити-колледжа в Дублине. Гурджиев консультирует международных клиентов по вопросам макроэкономических и геополитических рисков в Западной, Центральной и Восточной Европе, особенно на рынках капиталов и инвестиций.

В ноябре Константин выступил с лекцией перед студентами «Стрелки», в которой рассказал, как одним из наиболее серьёзных рисков для России может стать отсутствие грамотной поддержки человеческого капитала. О том, как связано развитие урбанистики с позициями России на международной арене и чего не хватает Москве для создания предпринимательской культуры — в интервью Strelka Magazine.

— В нашей стране урбанистика воспринимается скорее как наука о теории малых дел: новая лавочка, плитка, красивый фонарь. Как макроэкономист скажите, что такое урбанистика?

— В этом вопросе мне близок подход, разработанный в Чикагском университете. Он заключается в том, что микрофундамент экономики определяет её макросистемы. С этой точки зрения урбанистика и малые предприятия — это основа экономической активности и инноваций в любой стране. Они создают микроклимат, который способствует или, наоборот, ограничивает рост экономики. Поэтому урбанистика интересует меня не сама по себе, а как часть экономической культуры и среды.

Экономический рост уже сегодня и тем более в будущем определяется инвестициями не в физический или технологический, а в  человеческий капитал. Безусловно, этот капитал привязан к натуральному, природному или экологическому капиталу, но именно по его наличию можно судить о том, как развивается город, а также как городские системы и дизайн помогают людям реализовать свои устремления.

«Для меня человеческий капитал — это то, что практически невозможно измерить: прежде всего я имею в виду не факт создания новых предприятий, а самих предпринимателей как тип личности, способной взять на себя риск и найти в этом риске возможности для развития бизнеса».

Я называю это care system — экономика, содержащая четыре составляющие: create — создавать, attract — привлекать человеческий капитал в город или страну, retain — сохранять его в стране или в городе, enable — давать возможность выразиться. Ставя урбанистку во главу угла, мы получаем систему города, в которой дизайн, архитектура, эстетические и экологические составляющие, сервисы, транспорт, образование, здравоохранение, социальное обеспечение, системы предпринимательского и социального страхования создают экологическую структуру, в которой развивается человеческий капитал. Поэтому урбанистика, с моей точки зрения, — это реальное ground zero в экономике.

— Существуют ли статистические данные, которые демонстрируют взаимосвязь между урбанистикой и человеческим капиталом?

— Есть немало индексов, которыми специалисты пытаются измерить роль человеческого капитала в экономике, присутствие его в определённых городах и странах. Этой теме уделяется большое внимание на  Всемирном экономическом форуме в Давосе, где ежегодно представляют Индекс человеческого капитала и Глобальный индекс талантов. Не говоря уже о многочисленных опубликованных работах, например, Ричарда Флориды.

Перед нами попытка оценить присутствие, качество и темпы развития человеческого капитала на основании некой цифровой базы данных. К сожалению, эти показатели имеют свои ограничения. Пока не существует конкретного определения человеческого капитала и, соответственно, нет ясности по поводу того, как его измерять. Экономисты, как правило, оценивают человеческий капитал на основании довольно простых критериев: либо смотрят на систему навыков, которые можно квантифицировать, либо на рост предприятий в стране. Думаю, это довольно ограниченный взгляд. Для меня человеческий капитал — это то, что практически невозможно измерить: прежде всего я имею в виду не факт создания новых предприятий, а самих предпринимателей как тип личности, способной взять на себя риск и найти в этом риске возможности для развития бизнеса.

«И до тех пор, пока сверху не поступит эффективная поддержка, развития этого таланта не будет, значит не будет примера для тех людей, кто мог бы вложить в свой человеческий капитал значительно больше, чем они уже вкладывают сегодня».

Поэтому серьёзный подсчёт человеческого капитала обычно делается за счёт того, что мы отсекаем то, что можно измерить. Например, мы знаем, сколько добавочной ценности приносит физический капитал, мы можем знать приблизительно, сколько приносит технический, а то, что остаётся, мы приписываем комбинации человеческого капитала и технологии, называя это total factor productivity, то есть общая факторная производительность. К сожалению, это не прямой способ измерения роли капитала.

— Каковы, на ваш взгляд, проблемы с человеческим капиталом в России?

— В российской экономике, по-моему, несмотря ни на что существует очень серьёзная база человеческого капитала, причём довольно высокого качества. К сожалению, проблема России в том, чтобы его сохранить и дать возможность проявить свою производительную активность. И об этом очень ярко говорит рейтинг Index of Human Capital, который как раз подсчитывает уровень образования, здравоохранения, трудоустройства, инфраструктуры и правовой защиты граждан. Если взглянуть на позиции России в разных возрастных категориях, то мы увидим, что в категории до 15 лет Россия на 13-м месте из 124. Это очень высокая позиция, которая свидетельствует о высоком уровне систем образования и медицины для детей и подростков. Однако для категории населения старше 25 лет Россия падает до 29-го места. Очевидно, дело в том, что выращенный в России талант в дальнейшем не поддерживается и потому не может себя реализовать в полной мере. Результат — утечка российских талантов.

Замечу, Россия в этом смысле не уникальна. Например, в Италии 15-20 процентов лучших выпускников вузов уезжают каждый год и никогда не возвращаются. Правда, причины такой ситуации в России отличаются от итальянских. Если у итальянцев есть шанс вернуть человека, они используют дизайн-решения и креатив для технических и бизнес-стратегий, что создаёт добавленную стоимость, а соответственно, и ценность для горожан, то в России потеря даже небольшого количества людей сказывается на среднем уровне остающейся в стране рабочей силы.

— Подобные проблемы можно решать двумя способами: сверху вниз и снизу вверх. Какой из них наиболее эффективен для российской ситуации?

— Думаю, на данный момент самая большая проблема — отсутствие поддержки сверху. Талант есть, этому таланту необходимо дать возможность развиваться. И до тех пор, пока сверху не поступит эффективная поддержка, развития этого таланта не будет, значит не будет примера для тех людей, кто мог бы вложить в свой человеческий капитал значительно больше, чем они уже вкладывают сегодня.

«Однако в России возможно всё. Но всё, что здесь возможно, обычно становится утопией. Потому что идеи хорошие появляются, но получается, по словам незабвенного Черномырдина, "хотелось как лучше, а получилось как всегда"».

Однако в России возможно всё. Но всё, что здесь возможно, обычно становится утопией. Потому что идеи хорошие появляются, но получается, по словам незабвенного Черномырдина, «хотелось как лучше, а получилось как всегда». Можно вспомнить стратегию «Россия-2020» (Концепция долгосрочного социально-экономического развития России до 2020 года, подготовленная по заказу российского правительства в 2011 году. — Прим. ред). Интересный был план по развитию производства, технологических инвестиций, а его применения, меж тем, не произошло. Несмотря на то что на бумаге было написано всё довольно толково.

Но есть несколько предпринимателей международного масштаба. Я не о гигантах, таких как «Газпром», а, например, о господине Касперском. Он вывел бренд на международный рынок и признан за пределами России не просто как русский бизнесмен, но как бизнесмен мирового калибра. Таких примеров сегодня мало в России. Мало того, многим предпринимателям приходится уходить из России, потому что российский рынок не создаёт для его игроков условий для роста за рубежом.

Если вы хотите экспортировать, у вас должна быть совершенно иная бизнес-модель, чем та, что работает для производства внутри страны. Неважно, сколько денег будет вкладываться, дело не в них. Важно, что предприниматели из России должны торговать на международном рынке и не должны зависеть от государственных контрактов, а стоять на своих ногах. Это называется предпринимательская культура. Она также включает поддержку прав собственности, налоговых прав, предотвращение ситуаций, когда некие регулировки или даже законодательство применяются к определённым людям арбитрарно и используются чиновниками в качестве шоковой терапии, а возможно, даже для контроля конкуренции. Все эти вопросы уже давно были обсуждены, но, к сожалению, пока очевидно, что изменение структуры сверху в России не происходит.

Бизнес будущего заключается, очевидно, не в том, чтобы выкачивать нефть, газ, лес из России, а в том, чтобы использовать их умнее, добавлять к ним ценность: связывать мягкие процессы, креатив, дизайн, user design или industrial design с технологией, с понятием спроса и предложения на международном рынке.

— А как это в действительности отразится на жизни горожан?

— Общество, основанное на способностях людей, на человеческом капитале, даёт горожанам право и власть управлять тем, как и где они живут. Это не значит, что нужно непременно переходить к швейцарскому типу демократии (когда любой спорный момент решается референдумом. — Прим. ред.), но из подобных систем можно многое почерпнуть. Например, речь идёт о местных референдумах властей, когда местным властям даются большие возможности для управления своими бюджетами, налогами. Федеральная структура России, кстати, к такой необходимости очень близко подошла, как и структура Москвы — гигантского города, где управление по вертикали уже технически невозможно, где теряется огромное количество информации и создаются структуры, громоздкие и непрозрачные для горожан.

«Создаётся ощущение, что вот, я высказал своё мнение и это мнение хоть кто-то прочёл. Я уже не просто человек, на которого бросают этот микрорайон, как есть, нравится мне или нет, а я активно участвую в социальной жизни».

Если дать горожанам больше власти, быть может, не сразу, но постепенно развить культуру местных референдумов, пусть даже на районном уровне, то будет, в конце концов, создана экосистема, где каждый человек имеет возможность использовать свой талант и знания для управления городом и в то же время становится акционером своего города.

— Не кажется ли вам, что для того, чтобы приблизиться к такой системе, в Москве необходимы кардинальные перемены?

— Нет нужды что-то кардинально менять. В начале 1990-х годов в России пытались уже кардинально всё сменить. Это никогда не работает, потому что без культуры изменений, без наработки опыта постоянного двустороннего общения между властью и голосователем, жителем, эта система никогда работать не будет.

Нужно начинать создавать прецеденты в небольших отраслях. Например, когда создаётся проект микрорайона, благоустройства, можно сделать для проформы проект, выставить его в подвале и сказать горожанам: «Приходите — посмотрите». И никто не придёт, не посмотрит, потому что никто не знает, что он там. А можно напрямую, используя социальные сети, бизнес, предприятия, магазины, которые работают в сфере пиара, создать канал обмена информацией, мнениями с людьми, которые живут в этом районе. И даже если кардинальный план при этом не меняется, но какие-то маленькие изменения происходят и их потом можно показать обратно горожанам, то создаётся ощущение, что вот, я высказал своё мнение и это мнение хоть кто-то прочёл. Я уже не просто человек, на которого бросают этот микрорайон, как есть, нравится мне или нет, а я активно участвую в социальной жизни. Вместо радикальных нужны постепенные изменения. А они начинаются с того, что у человека есть реальная возможность участвовать в процессе создания городской системы или городских услуг.

«Будущее создаётся не реалистами, будущее создаётся мечтателями. Реалисты его лишь воплощают».

Возможно ли это в Москве? На данный момент, думаю, нет. Москва неуправляема, она слишком большая. Когда в городе самая большая и важная часть города, его центр, является федеральной зоной и всё управление Москвы стоит на вертикали, конечно, эти изменения невозможны просто потому, что слишком много интересов уже завязано в этой структуре, и интересанты не станут уходить добровольно и оставлять пространство для других просто ради развития демократии.

Есть ли надежда, что Москва сможет должную структуру управления построить? Нет. Но реальная необходимость в ней есть. Без этого просто невозможно развивать такие города, как Москва, Санкт-Петербург, Казань, Самара, где есть и внутренний рынок, и выход на рынок международный. Менеджеристский подход стал бы слишком дорогой ошибкой в развитии российской экономики.

Москве нужен не план, а стратегия. Требуется уже сегодня определиться, как будет Москва через 20 лет решать вопросы горожан, которые будут более требовательны и лучше образованны, у которых будет бизнес в Москве и далеко за её пределами, в том числе за пределами России. Для таких горожан требования к взаимоотношениям с властью будут совсем другими, чем сегодня. Не думаю, что сейчас этими проблемами кто-то специально занимается.

— Студенты «Стрелки» в этом году в том числе будут размышлять о переосмыслении этих взаимоотношений с помощью цифровых технологий. Что бы вы хотели донести до них в своём выступлении?

— У меня нет заготовленных формулировок, я просто говорю то, что думаю. Мне нечего продавать. Я когда-то работал в IBM на программе Smarter Cities и даже работал с Москвой здесь, когда запускался проект «Сити». Я москвич, здесь родился и вырос, и, хотя уже много лет здесь не живу, у меня в Москве семья, квартира, а за городом — дача. И я хочу видеть город, который может стоять на мировом рынке с поднятой головой. А не город, о котором думают, что там было нечто великое в истории, а сегодня — лишь проблемы.

У меня есть личное желание поучаствовать в этом, но это тоже не имеет отношения к тому, почему я здесь. Меня всегда интересует разговор об экономике не с экономистами, а, например, и даже особенно, со студентами, у которых есть романтичная наивность и желание изменить мир.

— А разве излишний романтизм не мешает экономистам решать реальные проблемы?

— Нет, никогда не мешает. Будущее создаётся не реалистами, будущее создаётся мечтателями. Реалисты его лишь воплощают. Каждый студент — это мечтатель. Трансформация этого мечтателя в реалиста должна проходить без потери идеалов, без потери желания думать о чём-то большем, чем чисто структурная архитектура или организация транспорта города. Как экономист я об этом думаю сам, поэтому мне очень интересно разговаривать со студентами на эту тему и самому думать об этом.

Подпишитесь на рассылку
Strelka Magazine

Самые интересные статьи каждую неделю